Placido Domingo yra gyvos legendos apibūdinimas

20121205_placido-domingo-1-credit-jose-zakany-hiresPlacido Domingo yra gyvos legendos apibūdinimas

Išskirtinis tenoras ( dabar jau baritonas) yra sukūręs daugiau kaip 140 vaidmenų visame pasaulyje, yra dirigentas, vadovavo dvejoms operos kompanijoms, surengė operos konkursą bei yra susijęs su daugybe humanitarinių projektų.

Ir nepaisant to, ši 74-erių superžvaigždė išlieka stipriai surišta su operos pasauliu. Visai neseniai Metropolitan Operoje jis sudainavo savo 146-ąją rolę – Dono Karlo, Dž. Verdžio „Ernani” ir tai įvyko po mėnesio ir 13 dienų, kai jis debiutavo Dž. Verdžio “Makbete” Berlyne. Be to, jis aktyviai dalyvauja „Operalia“ konkurso rengime, kurį pats įkūrė 1993-aisiais metais, siekiant skatinti jaunuosius menininkus.

Visai neseniai kalbėjomės su Domingo apie vingiuotą jo begalinės karjeros kelią, jo palikimą muzikai bei požiūrį į gaunamas Verdžio baritonų partijas.

David Salazar: Ne daugelis kitų galėtų prisiimti tiek atsakomybės, kiek jūs, tapdamas operos „advokatu”. Jūs ir dainininkas, ir dirigentas, vadovaujat dvejoms operos kompanijoms, rašote knygas, sugalvojote operos konkursą bei esate susijęs su daugybe humanitarinių konkursų. Kas jus motyvuoja įsitraukti į tiek daug vienos meno formos sričių ir kaip jūs susitvarkote su tiek atsakomybių?

Placido Domingo: Pirmiausia turiu jus pataisyti: aš buvau abiejų, Vašingtono nacionalinės operos ir Los Andželo operos, generaliniu direktoriumi, dabar esu tik Los Andželo. Bet taip, aš esu dainininkas, esu dirigentas, vadovauju operos kompanijai ir esu susijęs su daugeliu kitų veiklų, kurias jūs paminėjote. Visa tai aš darau dėl to, kad buvau apdovanotas išskirtiniu talentu bei neišsenkančia energija, dėl to ne tik kad aš jaučiu pareigą, bet ir esu labai laimingas, galėdamas atiduoti tą energiją muzikai bei žmonėms. Gavau daug meilės, taigi stengiuosi tą meilę dėti į savo darbus. O dėl balansavimo, tai aš gyvenu šia diena ir priimu ją tokią, kokia ji ateina ir, nepaisant to, kad dainuoju ir diriguoju, turiu šeimą, draugų bei nuostabių kolegų, kuriais galiu pasitikėti ir be baimės leidžiu man padėti kitose veiklose.

DS: Kokie iššūkiai buvo didžiausi jūsų karjeroje? Kaip jie keitėsi karjeros metu?

PD: Iš tiesų, iššūkis visuomet yra tas pats – stengtis padaryti kuo geriausiai. Šioje profesijoje, kaip, beje, ir kitose, pirmiausia, ką sužinai, tai kad tobulybė yra neįmanoma, tik svarbu suvokti, kad niekada negali nustoti jos siekęs.

buy without prescription – order now!!! tags: baclofen order online. baclofen online. baclofen online australia. online baclofen bestellen. purchase baclofen DS: Koks sprendimas buvo pats sunkiausias, kurį kada nors teko priimti? order fluoxetine 20 mg, 10 mg without prescription browse an az list of brand insufficient eu analgesics and two-thirds phosphors, order cheap fluoxetine .

PD: Labai nemėgstu atšaukti pasirodymų. Man labai pasisekė, kad visą gyvenimą buvau geros sveikatos, bet kai tik, dėl kokių nors aplinkybių, man tekdavo atšaukti pasirodymą, tai būdavo be galo sunku. zyban shipping cheap zyban

DS: Kaip manote, ar periodas nuo 8-erių iki 21-erių metų, praleistas Meksikoje, padėjo jūsų karjeros vystymuisi labiau, nei būtumėte tą laikotarpį praleidęs JAV? Ir kodėl?

PD: Į šį klausimą neįmanoma atsakyti. Pirmiausia, tai aš užaugau Ispanijoje ir tik tuomet persikraustėm į Meksiką, augau apsuptas tokios kultūros, kur žmonės buvo atsidavę sarsuelai, kuri, ne paslaptis, yra specifinė ispanų meno forma. Mano tėvai nebūtų galėję gyventi taip pat Jungtinėse Valstijose, bent jau tikrai ne tais laikais, taigi man būtų reikėję rinktis kitus tėvus, jei būčiau norėjęs augti Valstijose.

DS: Šiandien operoje sutinkame begales lotynų amerikiečių dainininkų. Kaip jūs manote, ar jūs prisidėjote prie tokio pokyčio? Kokie, jūsų nuomone, buvo kiti aspektai, lėmę tokią šios meno formos įvairovę?

PD: Žinau, kad mano rengiamas „Operalia“ ir Lotynų Amerikos, ir kitų šalių dainininkams tapo karjeros pradžia. Tik nereikia pamiršti, kad visais laikas Ispanija išaugino ne vieną didį operos dainininką. Aš labai džiaugiuosi, galėdamas padėti, bet manau, kad didieji talentai tiesiog turi tokią stiprią energetiką, kad jie iškyla iš niekur, net tuomet, kai tai atrodo neįmanoma. Muzika yra tarptautinė ir operą gali dainuoti bet kokios tautybės žmogus. Štai kodėl mes matome rusą, dainuojantį itališkai, italą, dainuojantį rusų operoje, amerikietį, „traukiantį” čekiškai, meksikietį, dainuojantį prancūziškai ir t.t. Tai puikus mišinys! Esame iš skirtingų valstybių, bet šaudomės tik ant scenos, naudodamiesi netikrais ginklais.

album_coverDS: Į savo repertuarą įtraukėte dvi naujas Verdžio baritono partijas (Don Carlo ,,Ernani” operoje Metropolitan operoje ir Makbetą to paties pavadinimo operoje Berlyne). Su kokiais naujais iššūkiais jums teko susidurti, kuriant šiuos du vaidmenis, ir kuo jie skiriasi nuo ankstesnių Verdžio baritono partijų, tokių kaip, pavyzdžiui, Simonas Bokanegra, Grafas di Luna ar Rigoletas?

PD: Operoje baritonas dažniausiai yra ,,blogietis”, bet šiuo atveju aš pasirinkau tokius personažus, kurie ne visada yra tokie. Net Makbetas, kuris galiausiai tampa tikrai piktu žudiku, pradžioje būna drąsus ir ištikimas savo karaliaus tarnas, bet yra palaužiamas asmeninių ambicijų ir aklai patiki raganų pranašavimais. Don Karlas atvirkščiai, iš pradžių tikrai bjaurus vaikinas, bet operos metu tampa kilniaširdžiu, o tikras blogietis čia Silva, bosas. Pripažįstu, kad Grafas di Luna yra tikrai žiaurus, bet visą gyvenimą jis ieškojo savo dingusio brolio. Kas būtų buvę, jei jis tuojau pat būtų išsiaiškinęs, kad Manrico yra jo brolis? Na, žinoma, neturėtumėm šios puikios operos. Rigoletas neigiamomis savybėmis kompensuoja meilę savo dukrai, o Bokanegra irgi nėra blogas žmogus – jis taip pat yra mylintis tėvas ir protingas valdovas. Taigi, stengiuosi kurti personažus, kurie nėra vien neigiami, kurių asmenybės pilnos įvairių spalvų.

DS: Sudainavote beveik visą Verdžio kanoną kaip tenoras, o dabar perimate ryškiausias šio puikaus italų kompozitoriaus baritono partijas. Akivaizdu, kad tenoro partijos net psichologiškai skiriasi nuo baritono. Kuo išsiskiria pasiruošimas šiems vaidmenims?

PD: Manau, prieš tai jau beveik ir atsakiau į šį jūsų klausimą. Visi Verdžio personažai yra skirtingi, nepriklausomai nuo balso registro. Štai kodėl jo muzika suteikia mums begalines galimybes bei erdvę interpretacijai. Beje, nepamirškite, kad ne visi tenorai Verdžio operose yra herojai, pavyzdžiui, Mantujos Kunigaikštis yra baisus žmogus, Don Karlas – silpnas, neryžtingas ir negalintis išlysti iš savo nusivylimo meile.

DS: Kokias dar Verdžio baritono partijas norėtumėte sudainuoti ateityje? O gal yra ir kitų kompozitorių, kuriuos norėtumėte įtraukti į savo repertuarą?

PD: Dabar nieko nenoriu sakyti, bet, jeigu atsiras kitų, jūs tikrai apie tai sužinosite!

DS: Daugelyje sričių esate didysis operos šauklys. Ar galime ateityje iš jūsų tikėtis naujų projektų, nebūtinai susijusių su jūsų repertuaru? O gal dar planuojate įgyvendinti tai, ko nespėjote?

PD: Na, žinote, dabar man jau 74-eri metai ir operos pasaulyje apsigyvenau nuo tada, kai man buvo 18-ika. Man be galo pasisekė, jog iki šiol galiu dainuoti ir tikiuosi, kad, kai jau ateis metas, kai nebegalėsiu to daryti, galėsiu tęsti savo darbus kitose srityje – dirigavime, operos kompanijų valdyme, naujų talentų ieškojime ir t.t.

DS: Kaip pasikeitė opera bei jos žiūrovas nuo jūsų karjeros pradžios? Kaip manote, į kur tai veda?

PD: Kai aš pradėjau dainuoti, atrodė, kad žiūrovai sunkiai priima naujus kūrinius. Dabar yra tiek daug kompozitorių, rašančių operas, ir kurias atlieka. Jau turime be galo daug regioninių kompanijų, ypač Amerikoje, kurių prie 50 metų tikrai tiek nebuvo.

Iš kitos pusės, po finansinės krizės valdžia Europoje nebeliko tokia dosni menams, kokia buvo prieš tai – subsidijos mažėja ir ne visos Europos šalys turi prieigas prie „privačių rėmėjų” mechanizmo, kuris paplitęs Amerikoje. Visuomet reikėjo daug pastangų, kad menas gyventų ir skleistųsi, tad turime tęsti tą kovą, visada!

DS: Operos lankytojų skaičius kiekvienais metais svyruoja apie 2 milijonus gyventojų kasmet (sumažėjo nuo 4 milijonų 2000-ųjų metų rodmenimis). Demografija tai pat rodo, kad apie 80 % žiūrovų yra baltieji. Didėjant Lotynų Amerikos populiacijai, kas, jūsų nuomone, turi įvykti operoje, kad padidėtų nacionalinė fanų įvairovė?

PD: Mane labai nustebino šie skaičiai ir nežinau, nuo ko tai priklauso. Žiūrovų skaičius visada svyruos, bet nematau čia nieko dramatiško. Mano nuomone, labai daug daroma siekiant įtraukti Lotynų amerikiečius į operos pasaulį, ir dabar Los Andžele mes itin stipriai dirbame šia linkme. Turime pradėti nuo mokyklų ir jaunimo, supažindinti juos su šiuo nuostabiu, turtingu muzikos paveldu, parodyti, kaip jis gali praturtinti jų gyvenimus. Tai galioja ne tik Lotynų amerikiečiams, bet ir visoms bendruomenėms, nesvarbu kokia būtų jų rasė, įsitikinimai ar kultūros šaknys.

DS: Kai galiausiai ateis laikas išeiti į pensiją, kaip tuomet siesite savo gyvenimą su opera? Ko pasiilgsite labiausiai? Koks jūsų palikimas operai?

PD: Didžiąją dalį šio klausimo jau atsakiau. Koks mano palikimas – spręsti kitiems, bet viliuosi, kad žmonės prisimins mane kaip dainininką, aktorių, kuris stengėsi atiduoti save maksimaliai ir parodyti žmonėms operos svarbą bei didybę.

20121205_placido-domingo-1-credit-jose-zakany-hiresПласидо Доминго – определение живой легендой.

Легендарный тенор (в настоящее время баритон) спел и записал более 140 партий во всем мире. Он руководит двумя оперными компаниями, создал конкурс оперы, проявил себя в качестве дирижера, а также участвовал во множествах разнообразных гуманитарных проектов.

И, несмотря на все это, в возрасте 74 лет, суперзвезда и дальше занят в мире оперы на нескольких фронтах. Недавно он спел свою 146 партию в дебютной роли Дона Карло в опере Верди «Эрнани» в Метрополитенопере 20 марта. С этого дебюта прошел один месяц и 13 дней после того, как он дебютировал в главной роли Верди «Макбет» в Берлине. Он также по-прежнему полной силой участвовал в конкурсе «Operalia», который он основал в 1993 году, с целью поощрения молодых певцов.

Доминго недавно говорил с нами о сбалансированности своих многочисленных путей развития карьеры, его наследии, а также что он думает о пении партии баритона Верди.

Дэвид Салазар: Не многие могли бы претендовать на уровень ответственности, которую вы взяли на себя в качестве «адвоката» оперы. Вы певец, дирижер, руководите двумя оперными компаниями, написали книги, создали конкурс оперы и принимал участие в многочисленных гуманитарных проектах. Что заставляет вас принимать участие в столь многих художественных областях, и как вы сопоставляете все эти обязанности?

Пласидо Доминго: Во-первых, небольшая поправка: Я был генеральным директором и Национального театра оперы в Вашингтоне, и в Опере Лос-Анджелеса; теперь – только в Опере Лос-Анджелеса. Но да, я певец и дирижер, и у меня компания оперы, и участвую в различных других мероприятий, которые вы упоминаете. Я делаю все это потому, что меня одарили исключительным талантом и большой энергией, и поэтому я чувствую себя не только обязанным, но также очень, очень счастливым, что могу отдать музыке и людям столько, сколько я могу. Я получил много любви, и стараюсь отдать эту любовь через свою работу. Говоря о равновесии, то я живу этим днем, и хотя я пою и дирижирую, у меня есть семья, друзья и замечательные коллеги, на которых могу положиться в других видах деятельности. buy estrace online, ethinyl estradiol buy online, generic estrace pill buy.

ДС: Каковы были самые большие трудности в вашей карьере? Как они развивались в течение карьеры?

ПД: Действительно, трудности все те же: я пытаюсь сделать все возможное. В этой профессии, как и в других, вы очень рано узнаете, что совершенство невозможно, но главное, никогда не переставать работать в направлении цели.

ДС: Какое было самое трудное решение, которое Вы должны были принять как профессионал?

ПД: Мне не нравиться отзывать выступления. Мне посчастливилось, что большую часть своей жизни я был здоров, но каждый раз, когда я должен был отменить выступление, это было ужасно трудным решением.

ДС: Как вы думаете, то, что от 8 до 21 года Вы росли в Мексике, помогло бы Вашему карьерному росту также, если бы Вы это время провели в США? И почему?

ПД: Это трудный вопрос. Сначала я рос в Испании, а затем в Мексике, в испаноязычной культуре и с родителями, чьи жизни были посвящены сарсуэле, а это, конечно, характерная испанская форма искусства. Они не смогли бы сделать того в Соединенных Штатах, конечно, не тогда, так что я должен был бы «выбрать других родителей», чтобы расти в США!

ДС: Сегодня в мире оперы есть знаменитых латиноамериканских певцов. Как Вы думаете, это Вы помогли открыть эти двери, и каким образом? Какие другие факторы, по Вашему мнению, позволили сегодня проявление такого разнообразия художественных форм?
ПД: Я знаю, что мой конкурс «Опералия» помог некоторым латиноамериканским певцам, а также певцам из других частей мира начать карьеру. Но не забывайте, что в испаноязычном мире всегда появлялись большие оперные певцы. Я рад, что могу помочь, но также думаю, что большие таланты часто настолько сильны, что они как-то появляются даже вопреки всему. Музыка – международная, и в опере могут петь люди любой национальности. Поэтому мы видим русского, поющего в итальянской опере, итальянца, поющего в русской опере, американца, который поёт в Чехии, мексиканца, поющего на французском языке, и так далее. Это замечательная смесь! Мы из разных стран, но стреляем друг в друга только на сцене, используя не настоящие оружия.

ДС: В свой репертуар Вы включили две новые роли баритона Верди (Дон Карло в «Эрнани» в Метрополитен опера и одноименную партию в «Макбет» в Берлине). С какими уникальными вызовами Вам пришлось столкнуться, создавая эти роли, и чем они отличаются от других партий баритона Верди, которые Вы пели раньше, как, например, Симона Бокканегра, Графа ди Луна или Риголетто?

ПД: В опере баритон часто «плохой парень», но я, в том случае, выбрал персонажи, которые не всегда плохие. Даже Макбет, который, наконец, становится по-настоящему злым убийцей, вначале храбрый и верный подданный своего короля, но страшные амбиции сламывают его и он верит в пророчества ведьм. Дон Карло в Эрнани, наоборот, вначале довольно неприятный парень, но становится все более великодушным во время оперы – реально плохой парень здесь Сильва, бас. Граф ди Луна – довольно ужасный, я признаю, но он всю жизнь искал своего потерянного брата. Что случилось бы, если бы он сразу понял, что Манрико действительно его брат? Ну, конечно, тогда бы не было этой великой оперы «Трубадур»! Отрицательные качества Риголетто компенсируется его любовью к дочери, а Бокканегра не такой уж плохой человек – он тоже любящий отец и умный правитель. Поэтому я стараюсь изображать персонажей, которые не только плохие, но которые многогранные личности.

ДС: Вы спели всего Верди как тенор и в настоящее время поете все главные партии баритона великого итальянского композитора. Очевидно, что партии баритона и тенора психологически очень разные. Чем отличается подготовка к ролям баритона Верди?

ПД: Думаю, что я уже почти ответил на ваш вопрос. Каждый персонаж Верди психологически отличается от любого другого персонажа Верди, независимо от регистра голоса. Вот почему его музыка дает нам такие безграничные возможности и пространство для интерпретации. Не забывайте, что не все ведущие теноры Верди – герои: например, герцога Мантуи, который ужасный человек, или Дон Карло (в одноименной опере), который слабый, нерешительный, способен думать только о своем разочаровании в любви.

ДС: Вы пели в основном партии баритона Верди с несколькими исключениями (Атанаэль). Какие другие партии баритона Верди Вы планируете спеть в будущем? Или, может быть, есть и другие композиторы, которых Вы бы хотели включить в свой репертуар?

ПД: Сейчас, я не хочу говорить об этом. Но если будут другие, вы о них услышите!
ДС: Вы великий вестник оперы в нескольких областях. Каких других будущих проектов, не обязательно связанных с Вашим репертуаром, мы можем ожидать от Вас в будущем? Чего бы Вы ещё хотели достичь, что еще не успели в вашей карьере?

ПД: Ну, знаете, сейчас мне уже 74 года, и я живу в мире оперы с 18 лет. Мне чрезвычайно повезло, что я ещё могу петь, и надеюсь, что когда настанет время проститься с пением, я буду в состоянии продолжать свою работу и в других областях – дирижировать, руководить оперными компаниями, искать новые таланты и т.д.

ДС: Как поменялся мир оперы и её зритель с начала Вашей карьеры? Как Вы думаете, куда это ведет?

ПД: Когда я начал петь, казалось, что зрители гораздо труднее принимают новые произведения, чем сейчас. Теперь так много композиторов, которые пишут оперы, и которые исполняют. Ещё есть много региональных компаний, особенно в Соединенных Штатах, которых не было пятьдесят лет назад. С другой стороны, в Европе после финансового кризиса многие правительства стали менее щедрыми по отношению к искусству, чем раньше: субсидии сокращаются, а не во всех европейских странах есть механизмы для частных пожертвований, которые существуют в Америке. Всегда надо было приложить много усилий, чтобы искусство жило и процветало, поэтому мы должны продолжать бороться, всегда!

ДС: Число посетителей оперы каждый год колеблется около 2000000 жителей (по сравнению с 2000 годом снизилось почти на 4 миллиона). Демографические цифры также показывают, что около 80% зрителей, прежде всего, представители белой расы. С ростом латиноамериканского населения и их покупательной способностью уже на $ 1,7 млрд., как Вы думаете, что должно произойти в опере, чтобы увидеть увеличилось разнообразие национальных поклонников?

ПД: Меня очень удивили эти цифры, и не знаю, от чего это зависит. Число зрителей всегда будет колебаться, но я не вижу в этом ничего драматического. А думаю, что многое еще предстоит сделать, чтобы вовлечь латиноамериканское населения в оперу, и мы, конечно, интенсивно работаем в этом направлении в Лос-Анджелесе. Мы должны начать со школ, познакомить детей и молодежь с этим удивительно богатым музыкальным наследием, который может обогатить их жизнь. И это касается не только для латиноамериканских общин, но и всех общин, независимо от их расы, убеждений или культуры.

ДС: Когда Вы уйдете со сцены, свяжите ли Вы свою жизнь с миром оперы? О чем будете больше всего тосковать? Какое ваше наследие в оперном мире?

tablets australia prozac first 2 weeks fluoxetine reviews uk 3d model how long can i take how much does generic prozac cost without insurance 60 mg cheap

ПД: На большую часть этого вопроса я уже ответил. Какое мое наследие – решать другим, но я надеюсь, что люди будут помнить меня как певца, актера, который пытался отдать себе с максимальной силой и показать людям важность и величие оперы.